— Самое большое удовольствие в жизни, — любила говорить миссис Эскобар, — это делать добро ближнему. — И она могла бы добавить: «Особенно если ближний — прелестное юное создание, которое боготворит вас».
— Милые дети! — сказала миссис Эскобар и, подойдя к сёстрам, привлекла их к себе. Она была глубоко тронута — подобные прекрасные чувства охватывали её в церкви, когда она слушала нагорную проповедь или притчу о неверной жене
Её глубокий низкий голос задрожал, на глазах появились слёзы. Миссис Эскобар крепче прижала к себе обеих сестёр. И втроём, обнявшись, они пошли по дорожке, которая вела к дому. Сзади, на почтительном расстоянии, шёл Робинс, неся торт и foie gras.
II
— А где поезд? — спросил Малыш.
— Да ты только взгляни, какой чудесный мишка!
— Такой красивый, — поддакнула Сьюзен.
Лица сестёр выражали смущение и тревогу. Ну кто это мог предвидеть? Малыш даже слышать не желал о мишке. Ему нужен был поезд, только поезд. А миссис Эскобар сама выбирала игрушку. Такой забавный медвежонок, так оригинально, можно сказать, художественно сделан — весь чёрный, плюшевый, глаза из чёрных пуговок с белыми кожаными ободками.
— Он и кататься умеет, — льстивым голосом сказала Рут и подтолкнула мишку. Мишка поехал по полу. — Видишь колёсики? — Малыш питал слабость к колёсам. Сьюзен протянула руку и пододвинула игрушку к себе.
— А если потянуть вот за эту верёвочку, он зарычит. Сьюзен потянула за верёвочку. Мишка сипло мяукнул.
— Хочу поезд, — не унимался Малыш. — Хочу поезд с гудком. — Он выговаривал: «с дудком».
— В другой раз, мой хороший, — сказала Рут. — А теперь пойди и поцелуй мишку. Бедный мишенька такой грустный.
Губы у Малыша задрожали, лицо страдальчески скривилось, он собирался заплакать.
— Хочу дудок, — всхлипнул он. — Почему она не принесла мне дудок? — Он сердито ткнул пальцем в сторону миссис Эскобар.
— Бедняжка, — сказала миссис Эскобар. — Мы обязательно купим ему «дудок».