Но в следующую секунду Рут вспомнила про сына. Она порывисто потянулась к мальчику и поцеловала круглую розовую щёчку. Кожа была бархатистой и прохладной, как лепесток цветка. Сын напомнил ей о Джиме. Рут представила себе, как он поцелует её, когда вернётся вечером с работы. А потом она возьмёт шитьё, а он сядет напротив, наденет очки и будет читать ей вслух «Падение Римской империи» Гиббона

В порыве внезапной нежности, которая была ещё острей от стыда за давешние гадкие мысли и от охвативших её воспоминаний о Джиме, Рут повернулась к сестре.

— Ну как ты, Сью? — спросила она. Сёстры поцеловались над свёртками с жареными цыплятами и языком.

Миссис Эскобар смотрела на сестёр с истинным наслаждением. Как они очаровательны — прелестные, свежие, юные. Она гордилась ими. Ведь они в каком-то смысле были творением её рук.

Девочки, которые росли в прекрасных условиях, даже в роскоши, вдруг осиротели и остались без гроша. Да они могли погибнуть, пропасть. О них и не вспомнил бы никто! Но миссис Эскобар, которая знала когда-то мать девочек, поспешила к ним на помощь. Бедные дети. Они переедут к ней. Она заменит им мать. Правда, Рут отплатила ей тогда неблагодарностью — взяла и вышла замуж за молодого Джима Уотертона. Миссис Эскобар всегда считала этот брак легкомысленным и поспешным. Уотертон сам был ещё мальчишкой, он не мог дать жене ни положения, ни денег. Что ж, Рут знала, на что идёт. С тех пор как они поженились, прошло уже пять лет. Миссис Эскобар всё ещё чувствовала себя немного обиженной. И тем не менее волшебница крёстная время от времени навещала обитателей дома на улице Пурлье Виллас, а их сыну стала самой обыкновенной, земной крёстной матерью. Между тем Сьюзен, которой было всего тринадцать, когда умер её отец, росла в доме миссис Эскобар. Теперь, в свои неполные восемнадцать лет, она была совершенно прелестна.