- Что это? - мрачно спросил он, все еще стараясь делать вид, что ему неинтересно.

- Хочешь, я тебе прочту один очень интересный стишок? - предложила миссис Эскобар, казня врага медвежьего племени своим великодушием.

- Ах, пожалуйста! - с жаром воскликнула Рут. - Пожалуйста, прочитайте.

- Пожалуйста, - повторила Сьюзен.

Малыш ничего не сказал, но когда Рут хотела передать книжку миссис Эскобар, попытался оказать сопротивление.

- Моя книжка, - сердито и громко пожаловался он.

- Ш-ш, - шепнула Рут и, чтобы успокоить Малыша, погладила его по голове. Он выпустил книгу.

- Ну, что же мы будем читать? - спросила миссис Эскобар, перелистывая страницы. - "Пнги-Бонги-Бо"? Или "Побла, Скрюченные Ножки"? Или "Донга"? Или "Киску и Сыча"?

- "Донга", - предложила Сьюзен.

- Может быть, лучше про Киску и Сыча, - сказала Рут. - Это ему будет понятнее. Ты же хочешь послушать про киску, правда, мой маленький?

Малыш кивнул, но без особого энтузиазма.

- Умница! - сказала миссис Эскобар. - Ну конечно, мы почитаем ему про киску. Мне киска тоже очень нравится. - Она отыскала нужную страницу.

- "Киска и Сыч", - прочитала миссис Эскобар особенно звучным, вибрирующим голосом. Миссис Эскобар изучала декламацию у лучших педагогов и очень любила выступать в благотворительных спектаклях. Она была незабываемой Тоской в спектакле для Хокстэновской детской клиники. А ее ортопедическая Порция! А туберкулезная миссис Танкери! (Или нет, миссис Танкери, кажется, была для хроников.)

- А сыч - это чего? - спросил Малыш.

Раз уж миссис Эскобар прервали, она решила сперва прочесть стихотворение про себя. Читая, она шевелила губами.

- Сыч - это такая большая-пребольшая птица, - объяснила Рут, прижимая Малыша к себе. Она надеялась, что так он будет сидеть спокойнее.

- А сычи клюваются?

- Надо говорить "клюются", мой хороший.

- Они клюются?