— А сыч — это чего? — спросил Малыш.
Раз уж миссис Эскобар прервали, она решила сперва прочесть стихотворение про себя. Читая, она шевелила губами.
— Сыч — это такая большая-пребольшая птица, — объяснила Рут, прижимая Малыша к себе. Она надеялась, что так он будет сидеть спокойнее.
— А сычи клюваются?
— Надо говорить «клюются», мой хороший.
— Они клюются?
— Нет, если люди их не трогают.
— А как люди их трогают?
— Ш-ш, — шепнула Рут. — Давай послушаем. Сейчас миссис Эскобар прочтёт нам очень интересную сказку про киску и сыча. Миссис Эскобар между тем изучала стихотворение.
— Нет, это просто изумительно! — воскликнула она, не обращаясь ни к кому в отдельности, улыбаясь и сияя глазами. — Да, это чепуха, но в то же время это настоящая, истинная поэзия. И что такое, в сущности, поэзия, как не чепуха? Божественная чепуха! Сьюзен кивнула в знак согласия.
— Ну что ж, начнём? — спросила миссис Эскобар.
— Ах, пожалуйста, — попросила Рут, не переставая гладить сына по мягким, шелковистым волосам. Теперь он немного успокоился. Миссис Эскобар начала:
(после небольшой паузы, с воодушевлением)
(проникновенно-задумчиво)
— Ш-ш, — шепнула Рут. Она прижала к себе головку сына, стараясь сдержать готовые посыпаться вопросы.
Тем временем миссис Эскобар, не обращая внимания на досадные помехи, после короткой драматической паузы перешла ко второй строфе:
(в голосе миссис Эскобар затрепетала страсть и нега роскошной тропической ночи),
— Мама, а что такое не..?
— Ш-ш… — Она физически, пальцами, чувствовала, как рвётся наружу распиравшее Малыша любопытство.