— А что такое — фунт?

— Ш-ш, мой хороший.

(голос миссис Эскобар стал воркующим, персиковым, бархатисто-нежным)

— Почему ты всё время говоришь «ш-ш-ш»?! — закричал Малыш. Он так рассердился, что стиснул кулачки и принялся колотить мать.

Поведение Малыша было таким неделикатным, что миссис Эскобар вынуждена была принять меры. Она нахмурилась и приложила палец к губам.

(в голосе миссис Эскобар послышалось плесканье волн)

(какой весёлый, какой изысканно-нежный брачный танец!)

(последние слова миссис Эскобар произнесла медленно-медленно, и её рука плавно, словно усталая птица, опустилась на колено)

Ах, если бы кто-нибудь мог услышать эти слова! В них было всё: межзвёздные пространства и таинственный ход планет, серенада Дон-Жуана и балкон Джульетты. Если бы… Но слов этих — увы! — не услышал никто. Вопль, который испустил Малыш, был таким пронзительным, что совершенно их заглушил.

III

— Я считаю, что ты должна серьёзно поговорить с Рут, — сказала миссис Эскобар, когда они со Сьюзен возвращались домой. — Она неправильно воспитывает Малыша. Ребёнок избалован.

Обвинение было высказано в довольно завуалированной форме, но Сьюзен немедленно бросилась извиняться за самое, с её точки зрения, очевидное преступление Малыша.

— Да, конечно, — сказала она. — Но в этом стихотворении правда много непонятных слов. Миссис Эскобар нахмурилась. Её слишком хорошо поняли.

— Стихотворение? — удивлённо повторила она. — О чём ты? Нет, нет, я совсем не об этом. Напротив, он так мило и внимательно слушал, когда я читала. Неужели ты не заметила? Сьюзен виновато покраснела: